Адрес: 115035, Москва,
ул. Садовническая, 52/45, Центр (НПЦ) "Холокост"
(схема проезда).
Тел/факс: (495) 953-33-62
8-915-091-5321
E-mail: center@holofond.ru

Индекс цитирования

Deutsch English

Память о Холокосте

Международные акты о Холокосте

 

2000 г. Декларация Стокгольмского международного форума по Холокосту



2002 г. Министры образования государств-участников Совета Европы приняли резолюцию о том, что во всех школах их стран следует проводить «День памяти», призванный почтить память жертв Холокоста.

 

2004 г. Государства-участники ОБСЕ приняли на себя обязательство чтить память жертв Холокоста в рамках Решения, принятого в заключение Конференции по антисемитизму, прошедшей в Берлине.


2005 г. На шестидесятом заседании Генеральной Ассамблеи ООН приняла решение о том, что 27 января станет Международным днем памяти жертв Холокоста.


2007 г. На шестьдесят первой сессии Генеральной Ассамблеи ООН принята резолюция, осуждающая любое отрицание Холокоста.

 


Симона Вайль, Почетный президент Фонда памяти Шоа (Париж, Франция)
 
О ХОЛОКОСТЕ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯХ
 
Пройдя через депортацию и сумев выжить в концентрационных лагерях, я считаю, что мой долг – рассказать о Шоа и постоянно объяснять молодым поколениям, людям, ответственным за формирование общественного мнения, и нашим политикам, как шесть миллионов мужчин и женщин, из которых полтора миллиона были детьми, погибли лишь потому, что родились евреями.
Пять лет назад Совет Европы принял решение учредить Европейский день памяти жертв Холокоста и предотвращения преступлений против человечности. Совет избрал дату 27 января – день, когда подразделение советских солдат вошло в Освенцим. В лагере эти солдаты нашли лишь живых привидений, несколько тысяч умирающих и насмерть запуганных людей, избежавших казни лишь потому, что эсэсовцы посчитали, что голод, жажда, холод и болезни сделают за них эту работу еще быстрее. Десятью днями ранее большинство выживших заставили уйти пешком из лагеря, по снегу, и на каждом шагу им грозила расправа. То были «марши смерти», в ходе которых погибло очень много наших товарищей.
1 ноября 2005 года ООН приняла решение учредить Международный день памяти жертв Холокоста, таким образом подтвердив верность своим исконным принципам. Это стало весьма символичным решением для организации, которая родилась на руинах и пепелище Второй мировой войны. Мы говорим не об образе, а о реальности. Именно в одной европейской стране, которой веками восхищались за ее философов и музыкантов, было принято решение отправить в газовые камеры и сжечь в печах крематория миллионы мужчин, женщин и детей. Их прах покоится также в могилах Украины, Польши, Литвы, Беларуси и других стран. Могилы эти евреи должны были выкопать своими собственными руками перед тем, как упасть туда под пулями расстрельных взводов, а уж потом быть сожженными в попытке замести все следы преступлений.
Учредив этот день, который сегодня отмечается во всем мире, ООН напоминает нам о конкретном и всеобщем характере Шоа – плановом истреблении, имеющем целью искоренение целого народа – еврейского народа. Во многом эта цель была достигнута, поправ самые основы нашей общей человечности.
Для всех, кого депортировали, в том числе и для меня, каждый день полон воспоминаний о Шоа. Самым страшным в памяти до сих пор остается чувство унижения: оно намного сильнее, чем воспоминания об избиениях, изнеможении, голоде, холоде или усталости. Нас лишили имен и опознавали лишь по номеру, вытатуированному на руке. Еще нас преследуют воспоминания о тех, с кем нас безжалостно разлучили по приезде в лагерь, и кого, как нам рассказали позднее, прямиком отправили в газовые камеры.
Меня, мою мать и сестру депортировали в Освенцим в апреле 1944 года. После недельного пребывания в Дранси, транзитном лагере для французских евреев, нас всех запихнули на три ужасных дня в запломбированные вагоны для скота, почти без пищи и воды, не сообщая о пункте назначения. Моего отца и брата депортировали в Каунас (Литва) в эшелоне из 850 мужчин, из которых выжило лишь порядка 20 человек. Мы до сих пор не знаем о судьбе погибших, в том числе моего отца и брата.
Мы прибыли в Освенцим посреди ночи. Все было устроено так, чтобы до смерти запугать нас: ослепляющие прожектора, лай эсесовских собак, одетые как каторжники заключенные, которые вытаскивали нас из вагонов.
Доктор Менгеле, главный в СС специалист по отбору, самолично решал, кого вести в лагерь, а кого сразу же отправлять в газовые камеры. Это было чудо, что всех нас - меня, мать и сестру, - впустили в лагерь.
Мы работали более 12 часов в день на тяжелых земляных работах, которые, как оказалось, были большей частью бесполезными. Нас почти не кормили. Но все же наша судьба была еще не самой худшей. Летом 1944 года из Венгрии прибыли 435 000 евреев. Сразу после того, как они покинули поезд, большинство из них отправили в газовую камеру. Те из нас, кто знал, что их ждет, были охвачены ужасом. Я до сих пор помню выражение их лиц, тех женщин с детьми на руках, те толпы людей, которые не подозревали о своей судьбе. Это самое ужасное из всего того, чему я стала свидетелем в Освенциме.
Мне, моей матери и сестре повезло, что в июле нас отправили в небольшой лагерь, где условия труда и дисциплина были не такими суровыми. А вечером 18 января 1945 года мы покинули лагерь. Нас заставили идти свыше 70 км под эсэсовскими ружьями. Два дня мы провели в ожидании в огромном лагере в Глейвице, затем же нас набили в открытые вагоны, в которых повезли через Чехословакию, Австрию и Германию, чтобы в конечном итоге доставить в лагерь Берген-Белсен. Добралась лишь половина из нас, остальные погибли от холода и голода. В Берген-Белсене не было ни отборов, ни газовых камер. Зато сыпной тиф, холод и голод всего лишь за несколько месяцев уничтожили десятки тысяч депортированных в этот лагерь.
В конце концов, 15 апреля нас освободили британские войска. Я до сих пор вижу объятые ужасом лица солдат, которые, глядя со своих танков, обнаружили тела, брошенные друг на друга вдоль дороги, а также шатающихся скелетов, в которых мы превратились. Мы не кричали от радости, было лишь молчание и слезы. Я думала о своей матери, которая месяцем раньше погибла от истощения и тифа. В течение последовавших за нашим освобождением недель еще многие умерли из-за нехватки медицинской помощи.
Когда мы с сестрой вернулись домой во Францию, уже несколько месяцев как страна была освобождена. Никто не хотел слышать или говорить о депортациях, о том, что мы видели и пережили. Что касается тех евреев, которые не подвергались депортации, т.е. трех четвертей евреев, живших в то время во Франции, то большинству из них было невыносимо слушать нас. Другие же предпочитали вообще ничего не знать. Действительно, мы даже не подозревали, насколько жутко звучали наши рассказы. Поэтому приходилось говорить о лагерях между собой, т.е. теми из нас, кто был депортирован. Даже сегодня эти воспоминания постоянно подпитывают наш дух и, я бы даже сказала, наши беседы, потому что, как ни странно, когда мы говорим о лагерях, нам приходится смеяться, чтобы не расплакаться.
Шоа – это не только то, что произошло в Освенциме. Эта трагедия залила кровью весь европейский континент. Процесс обесчеловечивания порождает нескончаемый поток размышлений о совести и достоинстве людей,  напоминая нам о том, что худшее всегда возможно.
Несмотря на столь часто повторяемые клятвы – «никогда более», – наши предупреждения были напрасны. После резни в Камбодже именно Африка в последние 15 лет заплатила самую высокую цену за безумства геноцида. За Руандой последовал Дарфур с его драматическим списком потерь: 200 000 человек погибло, и почти два миллиона стали беженцами. Давно пора найти решения этих проблем, чтобы резолюции и основополагающие принципы ООН стали, наконец, уважаться во всех конфликтных ситуациях.
Переходя из дня вчерашнего в сегодняшний, не могу не упомянуть тех, кто ныне утверждает, что Холокоста никогда не было, кто отрицает само существование Шоа и призывает уничтожить Израиль. Сегодня уже известно, насколько опасным может оказаться Иран с ядерным оружием, и насколько безотлагательно поэтому возвращение этой страны в лоно международного сообщества при соблюдении установленных ООН правил и подписанного им самим договора о нераспространении ядерного оружия.
В сердцевине радикального ислама – весьма тревожные призывы стереть с лица земли Израиль, родовую землю евреев, ставшую убежищем для многих переживших Шоа. Утверждая, что Шоа – это ложь, преподносимая евреями для оправдания создания Израиля, они исказили истину, чтобы оправдать свое желание уничтожить это государство. Такое отрицание Холокоста, используемое исключительно в политических целях, позволяет им оправдывать свои усилия по уничтожению Государства Израиль. Новая волна отрицания находит ощутимый резонанс в душах, исполненных фанатизма и невежества. Новые коммуникационные технологии используются сегодня в том числе для распространения этих губительных идей прежде всего среди молодежи, часть которой начинает убеждаться в том, что Шоа никогда не было, несмотря на весомые доказательства обратного. Остается лишь надеяться, что раскрытие новой информации и придание гласности исторических данных из архивов Аролсен позволит их переубедить, если, конечно, они захотят верить содержимому архивов. Будем также надеяться, что создание Палестинского Государства рядом с Государством Израиль при том, что каждое из них будет жить мирно в рамках своих границ, установленных путем справедливых переговоров, положит конец кампаниям против существования Израиля.
Касаясь вопроса сохранения памяти о Шоа и существования Государства Израиль, международное сообщество и отдельные государства должны нести свою долю ответственности. Они также должны предпринять необходимые шаги для борьбы с другими проявлениями геноцида, которые надо опознавать и жертвы которых нужно услышать. Те, кто уже совершил или совершает массовые преступления, должны быть осуждены и наказаны.
Кроме государств и их институтов, доля ответственности лежит на каждом из нас. Французам об этом напомнили 18 января 2007 года во время церемонии в парижском Пантеоне, когда президент Жак Ширак, по моему совету, почтил память «праведников» Франции. «Праведники» - это миллионы мужчин и женщин нееврейской национальности, которых удостоил чести Йад Вашем, Центр памяти мучеников и героев Холокоста, за то, что они спасали евреев от депортации во время Второй мировой войны. Во Франции было депортировано 76 000 евреев. А оставшиеся три четверти избежали этой участи в том числе благодаря тысяче «праведников», которые помогали им, олицетворяя честь нашей страны.
«Праведники» продемонстрировали нам, что всегда были, есть и будут такие мужчины и женщины - всех национальностей и во всех странах, - которые способны на лучшее. Основываясь на примере «праведников», мне хотелось бы верить, что моральная сила и совесть, присущая каждому, возьмут верх.
В заключение, испытывая радость от того, что резолюция 61/225, принятая в январе 2007 года и осуждающая отрицание Холокоста, была одобрена Генеральной Ассамблеей ООН столь подавляющим числом голосов, я от всего сердца желаю, чтобы этот день, учрежденный ООН, воодушевлял всех нас уважать друг друга и отвергать насилие, антисемитизм, расизм и ненависть, как и все другие формы дискриминации.
Шоа – это «наша» память, но это и часть «вашего» наследия.
 

 

Илья Альтман, сопредседатель Центра "Холокост" (Москва, Россия)

 

МЕМОРИАЛИЗАЦИЯ ХОЛОКОСТА В РОСИИ: ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОСТЬ, ПЕРСПЕКТИВЫ

 

Цель моего доклада - показать основные тенденции и особенности политики памяти об уничтожении советских евреев в годы нацистской оккупации. К сожалению, в научной литературе как в России, так и за рубежом эта тема практически не затрагивалась.
Одна из задач - рассмотреть влияние идеологических процессов в СССР  в «еврейском вопросе» на возможность создания и публикаций произведений о Холокосте.
Вторая проблема - роль художественных произведений, кино и документальных фильмов в сохранении памяти о трагедии евреев СССР.
Третья задача -  анализ вопроса о «местах памяти»: увековечение памяти жертв Холокоста в специальных монументах, памятниках, музейных комплексах. 
В заключении мы проследим современное состояние образовательных программ по теме.

 

1.  Власть и тема Холокоста в СССР

 

На оккупированной нацистами и их союзниками территории СССР оказалось свыше 80  млн. человек. Среди них  - около 3 миллионов советских евреев. По разным оценкам, от 2,6 до 2,8 миллионов из них погибли. Это почти половина всех еврейских жертв нацизма в Европе.  Именно на советской земле началось  их тотальное истребление. В годы Великой Отечественной войны и сформировалось, собственно, отношение советских властей к Холокосту и памяти о его жертвах.  Это отношение невозможно понять и оценить вне контекста нацистских злодеяний против  мирного советского населения в целом (расстрелы заложников, публичные казни подозреваемых в связях с партизанами и подпольщиками, сожжение деревень и сел  вместе с их жителями в ходе карательных операций и т.п.). Всего, включая евреев, было уничтожено около 7 миллионов советских граждан.

С первых дней войны Кремль столкнулся с серьезной дилеммой: как отвечать на повседневную нацистскую пропаганду об «иудо-большевизме» и евреях как опоре советского режима? Одним из возможных вариантов было

полное или частичное замалчивание темы. Другим - «маскировка» жертв-евреев под «мирных советских граждан». И тот и другой приемы будут использованы уже в ходе войны - но на более поздних ее этапах. Судя по информации в

центральной прессе лета-осени 1941 г., власть не видела в этот период прямой опасности для себя в нацистской юдофобской пропаганде. Наоборот, Холокост служил примером человеконенавистнических взглядов нацистов. 

Сведения об уничтожении советских евреев в 1941 -1942 гг.  (включая статью о евреях - жертвах Бабьего Яра) публиковалась в центральной советской прессе достаточно систематически.  24 августа 1941 г. в Москве состоялся радиомитинг еврейской общественности. В программных выступлениях известных деятелей культуры и науки  было четко заявлено, что уничтожение советских евреев - это целенаправленная политика нацистской Германии. Знаменитый актер и режиссер Соломон Михоэлс впервые публично заявил, что в планы нацистов входит истребление всего еврейского народа. Илья Эренбург говорил о себе «как о русском писателе», чей «родной язык - русский». «Но гитлеровцы напомнили мне и другое, - продолжал он. … Я - еврей. Я говорю это с гордостью. Нас сильней всего ненавидит Гитлер. И это нас красит». Трансляция по всесоюзному радио выступлений выдающихся деятелей еврейской культуры имела важнейшее пропагандистское значение. Информацию о нем на следующий день поместила центральная пресса.

Тексты всех выступлений визировал  секретарь ЦК  ВКП (б) и первый секретарь Московского горкома партии А. С. Щербаков.

Многие исследователи называют единственным мотивом санкционирования властью этого  радиомитинга ее заинтересованностью в поддержке  еврейских общин за рубежом, что могло привести к оказанию эффективной военной и финансовой помощи со стороны США и Англии.

Но на данное решение влияли и другие факторы. Советская контрпропаганда еще в годы гражданской войны столкнулась с постулатом о захвате в СССР власти евреями, о евреях - «опоре большевизма» и стремлении сыграть на юдофобских настроениях красноармейцев. В годы советско-финской войны этот прием безуспешно использовался в листовках, сброшенных над советскими войсками. Можно предположить, что в Кремле искренне верили в «дружбу народов» и явно недооценивали разлагающее влияние антисемитской пропаганды.  Не было, очевидно, у властей и достоверных данных как такая пропаганда повлияла на людей, оказавшихся в оккупации. Да и ярких фактов массовых расправ нацистов над другими категориями мирного населения (за исключением расстрела заложников и сожжения первых деревень в ходе антипартизанских карательных операций)   в первые месяцы  войны у советской пропаганды было немного.

Но с каждым месяцем   информация о жертвах Холокоста становится все более завуалированной и краткой. Единственная за все годы войны реакция Сталина на Холокост проявилась в его речи в ноябре 1941 г. накануне парада на Красной площади. Выбор места и времени реакции «вождя народов» на Холокост весьма символичен. В симпатиях к евреям заподозрить его невозможно. Надежда на помощь союзников (США еще формально не вступили во Вторую мировую войну) - иллюзорна. Судьба страны решалась в Московской битве и это выступление было программным. Пассаж о «еврейских погромах», напомнивших мрак средневековья, был  обращен к аудитории внутри страны, а не за рубеж. Но больше ни в ходе войны, ни после ее окончания Сталин не обращался к этому вопросу, что тоже символично.

Тема зверств нацистов против евреев находит отражение (уже в довольно сжатом виде) в ноте Молотова от 6 января 1942 г. 18 и 19 декабря 1942 г. соответственно в газетах «Правда» (от имени Советского правительства и за подписью Молотова) и «Известия» (от имени Информбюро НКИД) появляются Заявления об уничтожении евреев Европы и СССР. Оба документа ставили вопрос об ответственности нацистов и их пособников за свои злодеяния. Но Заявление о судьбах советских евреев не включало призыва к помощи еще уцелевшим узникам гетто на территории СССР (их оставалось свыше 350 000).

Лишь изредка на страницах центральной прессы в 1943 - 1945 гг. упоминаются жертвы Холокоста. Систематически (хотя и вскользь)  писал об этом Илья Эренбург, ставший одним из самых популярных военных корреспондентов военных лет. Писатель обычно  включал полученные от  своих читателей сведения в текст статей. Кстати, именно из-под пера Ильи Эренбурга в советской прессе появилась информация об уничтожении нацистами 6 миллионов евреев Европы («Правда», 17 декабря 1944 г.).

В газетах «Правда» (август 1943 г.)  и «Красная звезда» (ровно через год)  опубликовали свои статьи о Холокосте соответственно член Чрезвычайной государственной Комиссии по расследованию нацистских злодеяний (далее - ЧГК)  писатель Алексей Толстой (о гибели евреев на Кавказе) и самый популярный в годы войны поэт Константин Симонов (о лагере смерти Майданек). Эти публикации, которые прочли миллионы читателей, были очень важны для сохранения памяти о жертвах Холокоста. Но, в целом, это были исключения.  После Сталинградской битвы тема «еврейских жертв» очень редко появлялась в официальных публикациях о злодеяниях нацистов и их пособников.

Именно в годы войны впервые (в официальной информации об освобождении Ростова-на-Дону и при включении в сборник о зверствах нацистов информации о Киеве) применяется ставший впоследствии традиционным эвфеизм: замена слова «евреи» на «мирные советские граждане». Таким образом, замалчивание темы становится все более очевидным, но отнюдь не тотальным.

Власть пыталась найти место «еврейском теме» в информационной деятельности специализированной организации.  В начале февраля 1942 г. при Совинформбюро,  которым  руководил  Щербаков, создается Еврейский Антифашистский комитет в СССР (далее - ЕАК). В него включили несколько десятков известных ученых, писателей, поэтов, деятелей культуры, военноначальников и общественных деятелей.  Возглавил ЕАК Соломон Михоэлс. Непосредственно курировал деятельность ЕАК  заместитель Щербакова, зам. наркома иностранных дел  СССР Соломон Лозовский. Разумеется, что лишь с санкции высших партийных чинов стали возможны  воссоздание  единственной еврейской общественной организации  (все остальные  были ликвидированы в 30-е годы); возможность ЕАК проводить свои пленумы в престижных залах Москвы; его активная внешнеполитическая деятельность. Собственно, именно к ЕАК и его печатному органу на идиш газете «Эйникайт» стала постепенно отходить роль главных  информаторов (как  внутри страны, так и прежде всего за рубежом)  о трагедии советских евреев. Этот Комитет сыграл реальную роль в документировании и сохранении, а также публикации (к сожалению, лишь на языке идиш или за рубежом)  свидетельств о Холокосте советских евреев.

В  целом же советская пропаганды целенаправленно дозировала информацию о Холокосте.  «Принципиальная позиция» — не выделять евреев из числа погибших — мотивировалось прежде всего тем, что это было бы выгодно нацистской пропагандистской машине, объ­явившей с самого начала об «освобождении» СССР «от евреев и коммунистов». Показательно, что именно заведующий Управле­нием пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Г. Ф. Александров предложил еще в 1942 году рассмотреть «кад­ровый вопрос» в учреждениях культуры (прежде всего — в веду­щих театрах и консерваториях страны), где руководящие долж­ности занимали евреи. Руководство ВКП(б) использовало в еврейском вопросе двойной стандарт: внутри страны выгодно было не выделять тему Катастрофы и боевые заслуги евреев, чтобы ограничить возможности гитлеровцев в игре на антисемит­ских настроениях населения. В то же время необходимость мо­ральной и финансовой поддержки зарубежных еврейских орга­низаций вынуждала не препятствовать сбору и передаче на Запад тех материалов, в которых отражались подвиги евреев на фронте и в тылу, а также сведения о Холокосте. Именно такую деятельность и проводил ЕАК.

 

«Черная книга»

 

Важнейшим проектом ЕАК по увековечению еврейских жертв стала подготовка «Черной книги». Весной 1944 г. при ЕАК для этих целей была создана «Литературная комиссия». Ее первым председателем стал И.Г. Эренбург. Именно он стал инициатором создания советского варианта «Черной книги» (параллельно в США готовилась ее английская версия).

Уже первые шаги по созданию «Черной кни­ги» были нелегкими. Зависимость от политической конъюнктуры внутри страны и за рубежом во многом определила судьбу советской «Черной книги». Руководство ЕАК получило санкцию на сбор материалов и сотрудничество с американской редакцией «Черной книги». Вопрос же об издании аналогичной книги в СССР остался откры­тым.

Инициаторы “Черной книги” хотели, чтобы о трагедии советских евреев узнал весь мир — ее планировалось издать на 11 языках. Эренбург привлек к работе над книгой известнейших советских писателей разных национальностей. Всеволод Иванов и Василий Гроссман, Лидия Сейфуллина и Маргарита Алигер, Виктор Шкловский и Вениамин Каверин, десятки их коллег и помощников по крупицами собирали и обрабатывали письма, дневники, свидетельства.

И. Г. Эренбург считал принципиально важным издать книгу, посвященную убийству еврейского населения именно на территории СССР.

6 сентября 1944 г. он подал записку «в инстанции», озаглавив ее «Проект «Черная книга». Показа­тельно, что этот документ не имеет адресата - он направлялся в Центральный комитет партии. Возможно, писатель предполагал, что судьба издания будет решаться на самом высоком уровне. В нем говорилось: «В книгу войдут рассказы спасшихся евреев, свидетелей зверств, немецкие приказы, дневники и показания палачей, записки и дневники укрывшихся. Не акты, не протоколы, а живые рассказы должны показать глубину трагедии.

Чрезвычайно важно показать солидарность советского насе­ления [...] Необходимо показать, что евреи умирали мужествен­но, остановиться на всех имевших место случаях сопротивле­ния».

Показательно, что в записке ничего не сказано о сотрудни­честве ЕАК с заграничными организациями.

Прямого ответа из ЦК не последовало. Инициаторы издания советского варианта «Черной книги» оказались в весьма неопределенном положении — по словам В. С. Гроссмана, «бродили впотьмах». Эту ситуацию хорошо отразил в своем выступлении 13 октяб­ря 1944 г. на втором заседании Литературной комиссии «Черной книги» сам И. Г. Эренбург: «В течение долгого вре­мени не было выяснено: будет ли санкционировано издание этой книги. Мне не ясна и теперь формулировка.

Меня просили написать записку для представления о содер­жании и цели этой книги. Основываясь на нашем первом собра­нии, я это изложил и представил. Ответа прямого не последовало, но мне было сказано через Еврейский [антифашистский] коми­тет — сделайте книгу и, если она будет хорошей, она будет на­печатана [...] Мне кажется, поскольку представлена возмож­ность составить рукопись, то вокруг напечатания скорее можно будет дать бой».

Таким образом, от составителей ждали «хорошей», т. е. нуж­ной в пропагандистском и политическом плане книги, не гаран­тируя даже ее издание. Это не могло не возмущать Эренбурга, который отмечал: «Так как авторами книги являемся не мы, а немцы, а цель книги ясна, я не понимаю, что значит «если будет хорошей»: это не тот роман, содержание которого неизвестно».

Не дожидаясь официального решения о судьбе книги, Эренбург соглашается на предложение ЕАК выпустить на идиш некоторые подготовленные им материалы. Они выходят двумя выпусками в конце 1944 и начале 1945 гг. для их заглавие используется журнальное название публикации - «Народоубийцы».

Судьба «Черной книги» первоначально решалось «куратором» ЕАК - Совинформбюро. Комиссия, созданная в начале 1945 г., нашла  существенный «изъян» в «Черной книге»: «В представленных очерках излишне много рассказывается о гнусной деятельности предателей народа из украинцев, литовцев и др., это смягчает силу главного обвинения, предъявляемого немцам, что должно являться основной и решающей задачей книги».

Пожалуй, впервые здесь сформулирован один из основных упреков к содержанию «Черной книги», существенно повлияв­ший впоследствии как на отбор свидетельств для окончательного текста, так и на редактирование и судьбу издания в целом.

Приближался Нюрнбергский процесс, что, видимо, диктовало необходимость  взять за основу уже готовый материал, подготовленный под peдакцией Ильи Эренбурга (рукопись под названием «Черная книга» была передана представителю советского обвинения на процессе и сохранилась в фонде ЧГК).

В начале 1946 г. дополненная и отредактированная в соответствии с указанными выше поправками рукопись была перепечатана и разослана в Австралию, Англию, Болгарию, Венгрию, Италию, Мексику, Францию, Польшу, Румынию, США, Чехословакию, а также в Палестину.

По требованию советской стороны из американского издания убрали предисловие Альберта Эйнштейна. Имеет смысл процитировать фрагмент текста выдающегося ученого, чтобы понять, с чем не были согласны в Кремле в начале 1946 г.:

«Цель этой книги ясна. Книга должна убедить читателя в том, что международная организация безопасности эффективна лишь тогда, когда она не ограничивается лишь защитой государственных единиц от нападения на них, но в состоянии защитить и национальные меньшинства каждой отдельной страны. Каждому отдельному человеку должна быть обеспечена защита от жестокого обра­щения и уничтожения [...]

Ни один народ, вовлеченный в катастрофу последних не­скольких лет, не понес в процентном отношении таких потерь, как евреи.

Тот факт, что у евреев нет национальных границ и прави­тельств и что их не рассматривают как нацию в формально по­литическом смысле, не должен служить препятствием к справед­ливости.

С евреями обращались как с целым, как если бы они были нацией. Их общественное положение (статус) как объединенной политической группы было доказано отношением к ним со сто­роны их врагов. Поэтому, если мы стремимся к укреплению стабильности в международных отношениях, то евреев следует рассматривать как нацию в принятом смысле слова, и при орга­низации мира еврейскому народу должно быть уделено особое внимание, дабы мы не совершили насмешки над справедли­востью».

Любопытно, но примерно ту же аргументацию будет использовать в ноябре 1947 г. советский представитель в ООН, призывая голосовать за создание еврейского государства…

Создатели советского варианта «Черной книги» прекрасно осознавали ее мемориальный характер. Председатель ЕАК Соломон Михоэлс  назвал «Черную кни­гу» памятником погибшим и чудом уцелевшим евреям, а также их спасителям. Он же поставил вопрос об «издании на родном языке» — идиш.

Однако этим надеждам не суждено было сбыться. Материалы книги вошли в  упоминавшееся выше американское издание, послужили основой румынской  «Черной книги», увидевшей свет в 1947 г.  Между тем, летом и осенью 1946 г. издание  в Москве фактически было приоста­новлено. 3 февраля 1947г. руководителю советской пропаганды А. Жданову был представлен отзыв начальника Управления Г. Ф. Александрова, который категорически констатировал «нецелесообразность» издания «Черной книги».

По мнению Александрова, текст «Черной книги» дает «ложное представление об истинном характере фашизма», ибо создает впечатление, что «немцы во­евали против СССР только с целью уничтожения евреев». Тща­тельно приведя все свидетельства из текста книги, когда евреи спасаются от гибели, выдавая себя за русских, украинцев и т. д., используя документы местных жителей, Александров приходит к парадоксальному выводу о том, что таким образом фальсифи­цируется история — не показаны злодеяния гитлеровцев против людей других национальностей. Рецензия заканчивается слова­ми, что «Управление пропаганды считает издание «Черной кни­ги» нецелесообразным».

О дальнейшей судьбе издания мы узнаем из второго письма С. Михоэлса А. А. Жданову от 18 сентября 1947 г.: когда 33 печатных листа уже были изготовлены, «со стороны Главлита последовало распоряжение» о прекращении работ.

Михоэлс приводил аргументы, что книга не утратила акту­альности, важна в идеологическом плане, предупреждая об опас­ности возрождения фашизма.

Однако участь книги была предоп­ределена. Ее «оформили» партийные чиновники новой волны: пришедший на смену Александрову М. А. Суслов и Д.Т. Шепилов.

«Экспертная» оценка рукописи была дана в сверхкраткой справке, подготовленной заведующим отделом издательств Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП (б) М. Морозовым и датированной 7 октября 1947 г. В ней говорилось: «Черная книга» была внимательно рассмотрена в Управлении пропа­ганды. Книга содержит серьезные политические ошибки. Из­дание книги на 1947 год Управлением пропаганды не утверж­дено. Исходя из этого, «Черная книга» не может быть издана».

 

Отношение к «местам памяти»

 

В январе 1948 г. был убит Соломон Михоэлс. 20 ноября 1948 г. ЕАК был закрыт. В конце 1948 г. года начались аресты его руководителей и сотрудников. «Дело ЕАК» длилось с 1948 по 1952 год и завершилось расстрелом — одним из последних при жизни Сталина — известных деятелей еврейской культуры 12 августа 1952 г. Участие в подготовке «Черной книги» значилось в обвинительном заключении и приговоре как большинства осужденных по «делу ЕАК», так и других дел периода «борьбы с безродными космополитами». Оно квалифицировалось как яркий пример “буржуазного национализма”. В приговоре по «делу ЕАК» работа над «Черной книгой» называлась «ярким примером смыкания руководителей ЕАК в националистической деятельности с еврейскими националистами США».

Что ж, еще раз прав оказался Генрих Гейне, утверждавший, что сначала начинают жечь книги, а затем - людей. Любопытно, однако, что «Черная книга» была вещественным доказательством сразу на двух, казалось бы, диаметрально противоположных процессах: Нюрнбергском и Еврейского Антифашистского Комитета.

            На завершающем этапе следствия в обширный список людей, против которых собирался «компромат», были включены  Илья Эренбург и Василий Гроссман. К счастью, Сталин в тот момент не был готов к уничтожению цвета ассимилированной советской еврейской интеллигенции. Но для темы Холокоста, как и вообще для «еврейской проблематике»  в искусстве, науке, политике конец 40-х годов стал существенным рубежом.

Убийство С. Михоэлса  и   ликвидация в  ЕАК ;  закрытый  судебный  процесс и  казнь  его руководителей и активных сотрудников в августе 1952 г.;  кампания по борьбе с «космополитизмом» и дело врачей стали важнейшими  вехами, которые на долгие годы сделали тему Холокоста идеологически уязвимой.

Наиболее жестоко это сказалось на увековечении памяти  жертв. Строка Евгения Евтушенко «над Бабьим Яром памятника нет» могла бы стать эпиграфом к характеристике мест памяти о Холокосте в СССР.  Если в годы войны ЕАКу удалось провести фотовыставку о нацистских злодеяниях, то в послевоенный период этой теме не нашлось места в музейных экспозициях. Воссозданный в Вильнюсе еврейский музей (именно туда Эренбург сдал на хранение материалы к  «Черной книги» в 1948 г. был закрыт. Систематически пресекались любые попытки сохранить места памяти о Холокосте.  Лишь в Минске, на установленном в 1947 г.  памятнике узникам гетто, еврейская символика осталась неприкосновенной.  В ряде мест (например, в Невеле Псковской области, некоторых городах в Прибалтике) шестиконечные звезды «обрезали» - они стали пятиконечными. Сбор средств среди родственников для  установки памятника стал «экономическим преступлением»; ряд его инициаторов  поплатились партийными билетами или вынуждены были покинуть СССР.

Вместо слова «евреи» на памятниках жертвам Холокоста по всей стране прочно заняло словосочетание «мирные советские граждане». Лишь в порядке исключения  (например, в Смоленске в середине 60-х годов) удавалось добавить слово «гетто», но не национальность жертв.  Лишь иногда слова о «еврейских жертвах» со второй половины 50-х годов проникали на памятники в небольших городах, преимущественно в Прибалтике (например, в Силене (Латвия) в 1957 г.).

Символична история с созданием монумента еврейских жертвам в Бабьем Яре. Впервые идея создания здесь памятника возникла сразу после войны. Уже в 1946г. были подготовлен его проект. Однако, строительство так и не началось.  В конце 50-х годов лишь усилия писателя Виктора Некрасова не позволили создать на месте массовой казни жилой район и спортивно-развлекательный комплекс. Публикация в 1961 г. стихотворения Евгения Евтушенко «Бабий Яр» вновь привлекала к проблеме создания памятника внимания общественности. Однако установленный в 1976 г. официальный монумент в той части Бабьего Яра, которая не имела отношения к массовым расстрелам, совершенно был лишен какой-либо связи с жертвами Холокоста.

Упоминание о еврейских жертвах на памятниках или в музейных экспозициях  стало практически невозможным  после «шестидневной войны» 1967 г. и усилением «антисионистской пропаганды». Собственно еще в 1963 г. Управление пропаганды ЦК КПСС запретило издание на русском языке книги польского коммуниста Б. Марка о восстании в Варшавском гетто как пример именно «сионистской пропаганды». 

Не только еврейские жертвы, но и герои сопротивления  не получали общественного признания. Показательна история с Машей Брускиной - юной минской подпольщицей, казненной в октябре 1941 г.  Фотография казни обошла все школьные учебники истории, но имя девушки известно не было. На фото, как и в белорусском Музее Великой Отечественной войны, ее называли «Неизвестная». На рубеже 70-х-80-х годов совместный поиск минских и московских журналистов позволил установить имя героини. Но официальный Минск не захотел признать в символе героизма белорусского народа еврейскую девушку. Когда на радиостанции «Юность» прозвучал  очерк о Маше Брускиной, партийные идеологи  Белоруссии добились увольнения подготовившей его журналиста Ады Дихтярь. В упомянутом выше музее имя Маши Брускиной ( как одна из версий) появилось лишь в конце 90-х годов.

С начала 70-х годов возложение венков с еврейской символикой к местам массовой гибели евреев (включая Бабий Яр) стали приравниваться к проявлениям антисоветской деятельности. Правда, в пылу массовой борьбы с сионистской идеологией сотни тысяч экземпляров книг типа «Фашизм с голубой звездой» и «Осторожно: сионизм» включали (нередко и искаженные) сведения о Холокосте в Европе и на территории СССР. О еврейских жертвах вспоминали  (прежде всего - в Прибалтике), когда развенчивали деятельность лидеров антисоветских организаций за  рубежом и сотрудников различных «радиоголосов», которые в годы войны находились на оккупированной территории СССР.

Негативные последствия (прежде всего - для престижа СССР за рубежом) замалчивания темы Холокоста были понятны, очевидно, самим партийным функционерам. Именно этим можно объяснить попытку отдать в начале 80-х годов тему Холокоста «на откуп» созданному по инициативе Кремля Антисионистскому комитету советской общественности. Именно под его эгидой было издано несколько брошюр об уничтожении и сопротивлении еврейского народа в годы Второй мировой войны. Справедливости ради стоит отметить, что возглавлявший АКСО генерал Д. Драгунский еще в 1945 г. ставил перед Еврейским Антифашистским Комитетом в СССР задачу увековечить память погибших своих родных и земляков на Брянщине, а также установить памятники и мемориалы в других городах СССР. Сам ли АКСО инициировал эту «непрофильную» для него тему, либо это было подсказано властью - еще предстоит выяснить. Тем не менее, аналогии с инициативами ЕАК очевидны.

Символично, что одним из первых факторов возрождения еврейской общественной жизни в СССР в годы перестройки стал митинг памяти жертв Холокоста на Востряковском кладбище в Москве весной 1987 г. Изменение политического климата было использовано еврейскими «активистами».

Значительную роль в организации мемориальных мероприятий (траурные митинги, установка памятников с еврейской символикой, публикация воспоминаний)  сыграли недавно созданные еврейские организации. На Украине, в Росии и прибалтийских республиках именно эти организации ( чаще всего - под названием обществ еврейской культуры) инициировали митинги памяти жертв Холокоста ( например, в Харькове - 9 мая 1989 г. с участием Евгения Евтушенко, баллотировавшегося в Верховный Совет СССР), установление памятников и мемориальных знаков с еврейской символикой, помещение статей и публикаций на страницы только что созданных еврейских газет и журналов.

 Впервые годовщина Бабьего Яра официально была отмечена в Киеве осенью 1991 г. В траурной церемонии на месте казни принимали участие руководители Украины. Непосредственно на главной улице города - Крещатике - была развернута документальная экспозиция «Евреи - Герои Советского Союза».

Замалчивание Холокоста в СССР было одним из важных направлений политики Кремля и местных властей весь послевоенный период. Известный американский политолог Цви Гительман удачно определил  советский вариант официального неприятия темы Холокоста: отрицался не сам факт уничтожения евреев нацистами и их пособниками, а  необходимость выделения их в особую категорию жертв.

Однако в исторической науке (где эта тема практически исчезла вплоть до распада СССР) и в искусстве эти процессы проходили по-разному. Отличались они и в некоторых советских республиках.

 

Отражение нацистской политики истребления евреев

 в  советской литературе и  художественных фильмах

 

Можно выделить следующие периоды отражения темы Холокоста в советской литературе :в годы войны; середина 40-х - конец 50-х годов; период «оттепели»; конец 60-х - начало 80-х годов; период перестройки.

В документальной прозе и поэзии военных лет тема  Холокоста была представлена фрагментарно. Первые  публикации появляются в ведущем литературном журнале - «Новый мир» в 1944 г. Их авторы - будущие редакторы «Черной книги «Василий Гроссман (повесть «Треблинский ад») и Илья Эренбург - публикация «Народоубийцы». Позднее они выходят отдельными изданиями, но «Народоубийцы» - только на идише. Илья Эренбург, Маргарита Алигер и Лев Озеров также впервые опубликовали в литературных журналах и газетах стихи о Бабьем Яре.

Сразу после войны вышли романы Ильи Эренбурга «Буря» и Бориса Горбатова «Непокоренные», в котором сочувственно описывались еврейские жертвы. Но эта тема была далеко не центральной в этих произведениях. С конца 40-х и до начала 60-х годов тема Холокоста практически отсутствует в опубликованных литературных произведениях. Во второй половине 50-х годов В. Гроссман работал над романом «Жизнь и судьба», который так и не был опубликован при его жизни. И хотя центральной идеей романа была идея о близости нацистского и сталинского режимов, тема Холокоста была в ней одной из самых важных. Заслугой романа является философски-художественное обобщение проблемы судьбы народов в современном мире. Важной его линией является судьба отдельного человека, преследуемого тоталитарным режимом.

В годы «хрущевской оттепели» появляются значительные документальные публикации по теме. Выходит русский перевод книги «Преступные цели - преступные средства», подготовленной в 1957 г. в ГДР. Специальный раздел посвящен в ней уничтожению евреев Европы. В 1961 г. на русском языке впервые появляется дневник Анны Франк с предисловием Ильи Эренбурга. О своей работе над «Черной книгой» писатель рассказал в специальной главе воспоминаний «Люди, годы, жизнь». Тема находит отражения в публикации многотомного «Нюрнбергского процесса». Фрагментарно ее освещают документальные публикации о нацистском оккупационном режиме в разных регионах страны.

В 1961 году молодой поэт Евгений Евтушенко опубликовал в «Литературной газете» стихотворение «Бабий Яр», которое вызвало бурную полемику в обществе. Автор поднял вопросы антисемитизма в России и проблему увековечения памяти, отсутствия памятников евреям и упоминания их имен в существующих мемориалах. В 60-е годы тему Бабьего Яра затрагивал популярный автор романов о войне Виктор Некрасов и писатель  Анатолий Кузнецов. Повесть последнего была (с существенными цензурными купюрами) опубликована в молодежном журнале «Юность», издававшемся многомиллионным тиражом. Автор назвал свое произведение «повесть - документ». Именно документальная военная проза была типична для советской литературы того времени. Эти произведения вызвали нападки официальных идеологов и оба писателя были вынуждены покинуть СССР, а их книги - запрещены. Также оказались под запретом после эмиграцию во Францию стихи Александра Галича, в том числе - посвященный Янушу Корчаку знаменитый «Кадиш».

Между тем, очень подробно о Холокосте в Европе было сказано в культовой книге 60-х годов «Брестская крепость». Ее автор - С.С. Смирнов - включил в эту документальную повесть главу «Мальчик из Бреста» - о судьбе одного из 19 уцелевших узников брестского гетто Романе Левине и его спасительнице, польской женщине Флории Будишевской. Этот очерк предваряет подробный текст об уничтожении европейских евреев в лагерях смерти на территории Польши.

В повести известного российского прозаика Бориса Васильева «В списках не значился», действие которой также происходит в Брестской крепости, одним из действующих лиц является узник гетто - еврейский музыкант.

В другой повести этого автора «А зори здесь тихие…», положенной в основу популярного советского фильма и пьесы в Театре на Таганке, также присутствует тема Холокоста. Родители одной из четырех героинь, Жени Гурвич, погибли в  гетто.

В «Военных дневниках» Константина Симонова (журнальный вариант вышел в 1975-1976 гг.; отдельное издание - в 1982 г.) около 20 страниц посвящено Холокосту в СССР (Феодосия, Черновцы) и лагерю смерти Майданек.

Отметим, что в 60-70-е годы произведения о Холокосте появляются в  республиках бывшего СССР. Они  или целиком посвящены этой теме (Ихцак Мерас и Григорий Канович в Литве), либо затрагивали ее лишь частично (на Украине). С середины 60-х до начала 70-х годов выдерживает несколько изданий стилизованные под дневник воспоминания Маши Рольникайте «Я должна рассказать» - о судьбе сверстницы Анны Франк из гетто Вильнюса.

Несколько книг, где эта тема была одной из центральных, опубликовал в 70-е -80-е годы в Москве уроженец Молдавии Илья Константиновский. Но речь в них школа о событиях за пределами СССР.

В журнале на идиш «Советиш Геймланд» («Советская Родина») публиковались отдельные произведения о Холокосте; выходили также книги  советских писателей и поэтов на еврейском языке, где говорилось о Холокосте. Но они становились доступны массовому читателю, лишь появляясь в переводе на русский язык. Так, Юнна Мориц перевела стихи М. Тейфа «Кемелех и земелех», посвященные его сыну, погибшему в Минском гетто. Это произведение заняло видное место в репертуаре известного режиссера и исполнителя Марка Розовского. Показательно, что в посмертных изданиях на русском языке репрессированных советских поэтов - членов ЕАК  Ицика Фефера и Переца Маркиша отсутствовали их произведение о Холокосте (в частности, стихотворение И. Фефера «Я - еврей» (1942 г.).

Наибольший успех среди книг о Холокосте принадлежит роману Анатолия Рыбакова «Тяжелый песок», опубликованному в 1978 г.  Эта тема занимает центральное место в романе. Тем не менее она не встретила, на первый взгляд,  значительных препятствий при прохождении советской цензурой. Между тем, рукопись отвергли самые известные в СССР журналы: «Новый мир» (с формулировкой, что он «не ложится в планы журнала») и «Дружба народов». Роман в итоге был опубликован в отнюдь не прогрессивном «Октябре».  Характерно одно из главных условий, на которых он был принят редакцией: «Во всех эпизодах романа Великой Отечественной войне будет придан характер общенародного, общенационального бедствия, а нацизму - как идеологии, направленной против всего человечества, а не только против евреев».

Роман был переиздан во многих странах, в том числе (в 1980 г.) в Израиле. В советских библиотеках выстраивались очереди за номерами журнала «Октябрь», где впервые появился роман, и за отдельной книгой, вышедшей в 1982 г.  Но официальная советская критика практически «не заметила» «Тяжелый песок», что свидетельствовало: выход этого произведения -  исключение из правил. Единственная рецензия появилась осенью 1979 г. в журнале «Дружба народов».

Таким образом, с конца 40-х годов и до начала горбачевской перестройки прежде всего произведения советских писателей и поэтов несли информацию о Холокосте и сохраняли память об этой величайшем преступлении. Напомним, что в эти же годы появилось огромное число произведений о войне и страданиях жертв нацизма в Германии и других странах Европы. Число же произведений о судьбах советских людей на оккупированной территории было сравнительно невелико. Сама тема «оккупация» всегда была под пристальным вниманием цензуры. С другой стороны, более 20 миллионов жертв, которые понес СССР в годы войны, служили идеологическим оправданием того, что советских евреев не выделяли в особую категорию жертв.

Лишь публикации в СССР на рубеже 80-х-90-х годов романа Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» и первые издания «Черной книги» (издана 100 000 тиражами  в  1991 г. в Киеве и Запорожье)  сняли идеологическое «табу» с темы Холокоста. Она становится центральной в художественном  фильме «Дамский портной», где одну из главных ролей блистательно исполнил замечательный русский актер Иннокентий Смоктуновский.
 
2. Постсоветские государства и Холокост
 
Ряд постсоветских государства - прежде всего, Украина и Литва - еще в начале 90-х годов на официальном уровне признали значение темы Холокоста. Первые президенты этих стран Л. Кравчук  и А. Бразаускас (родители которых за спасение евреев удостоены звания Праведники Народов Мира) при посещении израильского мемориала «Яд Вашем» официально принесли извинения за участие своих сограждан в уничтожении евреев. В Киеве и Вильнюсе ежегодно на государственном уровне проходят мемориальные церемонии в память о Бабьем Яре и ликвидации вильнюсского гетто. Президент Беларуси участвовал в 2001 г. церемонии увековечения жертв и установления нового скульптурного комплекса на месте расстрела узников минского гетто.

Президенты ряда государств (Латвии, Литвы) и правительств (Украины), а также министры иностранных дел (Эстонии, Молдовы)  участвовали в Стокгольмской конференции 2000 г. по Холокосту, подписав соответствующую декларацию о признании необходимости увековечить память жертв, проводить образовательные программы и способствовать научным исследованиям.

Местные власти Украины, Литвы, Латвии, Беларуси в 90-е годы совместно с еврейскими организациями выявили тысячи мест массовых захоронений, на которых установлены памятники с еврейской символикой. К сожалению, в Молдове это делается только усилиями еврейских организаций и отдельных энтузиастов (в  Единецком уезде сооружение такого памятника инициировал учитель местной школы Ю.В. Загорча, а его 12 летняя дочь отрезала косу и продала свои волосы,  чтобы выручить деньги на памятник. Он создал общественную организацию “Nemurire” («Бессмертие». Она обратилась с письмом к президенту страны ввести в школах Молдовы урок «Геноцид евреев и ромов во время фашистской оккупации Молдовы». Под ним подписались 1950 педагогов из 102 школ. Улица Заводская в Единцах переименована в улицу Холокоста. На здании бывшей синагоги установлена мемориальная доска. Летом 2003 г. в селе Фынтына-Албэ поставлен памятник расстрелянным евреям («Еврейское местечко», №10, 2003,с. 3). В Латвии, Литве и Беларуси увековечение памяти жертв Холокоста и еврейского Сопротивления проведено прежде всего в соответствующих разделах еврейских музеев Риги, Вильнюса, Минска. Эта же тема представлена и в государственных музеях  (например, в экспозиции 9 Форта в Каунасе, Музеях Великой Отечественной войны Беларуси и Украины, краеведческих музеях ряда населенных пунктов. Так, в Беларуси специальные экспозиции по теме представлены в музеях Клецка и Новогрудка; в Каунасе - в Доме - музее японского дипломата Ш. Цугихары).  

В ряде государств созданы или реконструированы мемориалы жертвам Холокоста:   «Понары» в Литве, «Дробицкий Яр» в Харькове (в 2003 г. в церемонии открытия мемориала принял участие президент Украины Л. Кучма), Днепропетровске. В ряде крупных городов Украины (Львов, Одесса) проведена закладка камней будущих мемориалов и музеев. Еврейский символ - Менора и Памятник расстрелянным детям - установлен в  недавно в Бабьем Яру в Киеве (о еврейской принадлежности детей на нем не упомянуто). К сожалению, специальные Государственные музеи по теме еще не созданы ни в одном из постсоветских государств. В 2003 г. начато сооружение Музея Холокоста в Днепропетровске. Он строится местной еврейской общиной при активной поддержке властей города. Еще во второй половине 90-х годов власти Украины установили памятный знак на месте сооружения будущего музея и Мемориала в Бабьем Яру. Несколько лет шли оживленные дискуссии лидеров еврейских организаций Украины о правомочности размещения в будущем музее общинного центра (как предлагал главный спонсор проекта ДЖОЙНТ) и допустимости строительства самого музея «на костях жертв». В дискуссию активно включились представители украинской общественности. Среди прочих предложений и пожеланий прозвучал и тезис, что «не одни евреи лежат в Бабьем Яру». В результате, сооружение музея до сих пор не начато.

В некоторых постсоветских государствах (Украине, Беларуси, Литве) активно ведется работа по выявлению и увековечению Праведников Народов Мира. Причем, в Беларуси эту работу инициировало израильское посольство, а продолжили местные еврейские общины. В 90-е годы был издан фотоальбом Праведников, а в 2004 г. опубликован первый в СНГ и Балтии справочный том о 508 гражданах Беларуси, удостоенных этого звания.

В Украине введены  звания «Праведник Украины» и «Праведник Бабьего Яра». В их выявлении ведущую роль играют Еврейский Совет Украины и Фонд «Бабий Яр».

В ряде городов (например, Одессе)  и даже сел (Поречье в Минской области) установлены мемориалы Праведникам. В ряде случаев это сделано на частные пожертвования бывших узников, живущих ныне в Израиле.

Известный писатель Леонид Коваль (Латвия) один из томов своей трилогии «Книга спасения» посвятил Праведникам.

В Украине, Латвии и Литве  тема Холокоста узаконена в государственных образовательных программах. В Украине тема Бабьего Яра включена в программы средних школ и экзаменационные билеты. В Литве в 2003 г. Министерство просвещения и науки приняло программу преподавания темы Холокоста. Она предусматривает выделение двух отдельных уроков.

Очень большое внимание в этих государствах уделяется подготовке преподавателей. В Латвии в этом активно участвует шведский проект «Живая история», на средства которого была издана книга «Передайте об этом детям Вашим…» и проведен ряд образовательных семинаров. Более 800 педагогов Литвы ( а также десятки педагогов из Латвии и Эстонии) подготовлены на курсах, которые проводит Международная организация «Таск форс». При ее поддержке в подготовке преподавателей участвуют методисты из «Яд Вашем» и музея «Бейт Шалом» в Англии. Лучшие педагоги страны регулярно направляются на стажировки в Израиль и США. Семинары для педагогов Восточной Европы в Вильнюсе были проведены при поддержке Совета Европы (2000) и Фонда Сороса (2003 гг.). В 2003 и 2004 гг. в Новогрудке (Беларусь) были проведены первые международные семинары для педагогов страны, в которых участвовали представители «Яд Вашем» и Еврейского центра Лондона. Семинар был организован при поддержке «Таск Форс». Эта же организация финансировала ряд семинаров для педагогов Украины в Днепропетровске и Киеве в 20002 - 2004 гг.

Еврейский педагогический центр и ВААД Украины провели в 2000-2001 гг. первые семинары для педагогов Киева и Киевской области по теме Холокоста. Его выпускники принимают теперь участие в пилотных семинарах по теме Холокоста, которые с 2003 г. проводит Всемирный евро-азиатский конгресс в Грузии, Армении, Казахстане, Молдове, Азербайджане и Киргизии.

Ряд общественных организаций Литвы, Украины, Беларуси инициировали проведения ежегодных школьных  конкурсов. Так, с 2002 г. проходит конкурс «Мои соседи - евреи» в маленьких городах Литвы, в которых особое внимание уделяется вопросу об уничтожении евреев литовцами в 1941 г. Лучшие конкурсные сочинения публиковались в 2003 и 2004 гг. Конкурсные сочинения по теме Холокоста проведены в 2003 г. в Украине (для школьников и студентов)  и студентов (2004 г.). Лучшие студенческие работы предполагается опубликовать отдельной книгой. Организатором конкурса стал Украинский центр по изучению Холокоста.

В Беларуси в 2003г.  также прошел конкурс  (преимущественно, для школьников). На него поступило свыше 250 работ. Республиканский Фонд «Холокост»  предполагает опубликовать лучшие  работы школьников.

Тема Холокоста и еврейского сопротивления регулярно освещается на страницах центральных и местных изданий Украины, Беларуси, Литвы. Нередко эти издания рассказывают о создании местных краеведческих музеев с включением экспозиций по теме Холокоста и призывают своих читателей передавать туда свои семейные реликвии.

Официальное признание темы Холокоста является важным импульсом (и одновременно - следствием) развития отечественной историографии в постсоветских государствах. Еще в советской Украине в 1991 г. стотысячным тиражом вышел сокращенный вариант «Черной книги». Впервые полностью — без цензурных купюр, отмеченных во вставках специальным шрифтом — «Черная книга» была издана на русском языке в Литве в 1993 г. 

В первой половине 90-х годов в Беларуси, Украине, Литве, Латвии преобладали научно-популярные работы и публикации документов по теме. Они касались, преимущественно, истории Холокоста в отдельных населенных пунктах. В середине 90-х годов  в Украине были защищены первая кандидатская (А.Е. Подольский)  и докторская (Ф.Л. Левитас) диссертации по теме Холокоста. В 1999г.  первая защита кандидатской диссертации по теме прошла в Беларуси (Е. С. Розенблат). Опубликованы несколько десятков исследований и сборников документов по общей (Украина, Беларусь, Латвия) и региональной истории Холокоста. Впервые ( в работах харьковского исследователя А.И. Круглова) предпринята попытка на основе немецких и официальных советских документов установить число жертв Холокоста в Украине. Итоги исследования отражены в книге Александра Круглова «Энциклопедия Холокоста», вышедшей в Киеве в 2000 г.

На рубеже столетий в Украине и Беларуси появляются первые обобщающие работы. Историографический интерес представляет сборник статей «Катастрофа и сопротивление евреев Украины» (1999г.); монографии Ф.Л. Левитаса «Евреи Украины в годы Второй мировой войны» (1997г.) и Г. Иоффе «Холокост евреев Беларуси» (2003).

В начале-середине 90-х годов по теме Холокоста публиковали статьи в научной периодике постсовестких государств, либо отражали ее в своих монографиях такие известные украинские историки как М. Коваль и Я. Грицак, американский историк латышского происхождения А. Эзергайлис, профессор из Вильнюса Л. Труска,  сотрудник Литовской Академии Наук А. Бубис, сотрудник Белорусского музея Великой Отечественной войны Р. Черноглазова и другие.  На украинском, литовском и латышском языках опубликован ряд работ известных американских,  канадских,  английских и французских историков. В Беларуси подготовлен перевод на русский язык исследования немецкого историка Кристиана Герлаха. Большое влияние на становление темы в постсоветских государствах сыграла русскоязычная израильская историография, прежде всего работы д-ра Ицхака Арада.   

В 90-х годах (по примеру российских коллег) в Минске, Бресте и  Витебске (Беларусь), Днепропетровске и Киеве (Украина)  появляются научно-просветительские центры и Фонды по изучению и преподаванию темы Холокоста. Особенно больших успехов достигли эти центры в Украине. Они проводят научные конференции , семинары для преподавателей и студентов,  издают свои научно-информационные бюллетени. Днепропетровский центр «Ткума» начал издание первого специализированного журнала на постсоветском пространстве «Проблемы Холокоста» (в 2003 г. вышел единственный пока номер). Выпуск аналогичного журнала планирует с 2005 г. украинский центр по изучению темы Холокоста в Киеве. Этот центр в 2003 - 2004 г. провел в 12 городах Украины совместно с Фондом Анны Франк документальную выставку о детях-жертвах Холокоста и издал ее буклет. С 2003 г. центр издает «Украинскую библиотеку Холокоста».

Вопрос о признании памяти о жертвах Холокоста как составной частью национальной памяти о своих согражданах-евреях встречает немало препятствий. В государствах Балтии официальное признание темы Холокоста сопряжено с требованием признания «советского геноцида». Все государственно-общественные комиссии в этих странах занимаются параллельным анализом этих двух проблем. В ряде публичных выступлений звучала тема «еврейской вины» и «еврейского покаяния» за геноцид. В Эстонии 27 января официально объявлено днем памяти жертв нацистского и советского геноцидов. Заявление президента Литвы Бразаускаса о признании вины перед евреями вызвало бурные дебаты в парламенте и периодической печати страны. В Украине с фактическим отрицанием Холокоста выступает руководство Международной академии управленческого персонала при президенте Украины - одно из самых элитных учебных заведений страны. В начале 2004 г. за  антисемитскую риторику и отрицание трагедии Бабьего Яра в Киеве была закрыта одна из ведущих газет «Сельские вести». Во Львове и Харькове издавались газеты, фактически отрицавшие Холокост.

Практически ничего не делается на официальном уровне по признанию значения памяти жертв Холокоста в Молдове. Здесь мемориальные мероприятия проводят, в основном, еврейские и израильские организации. Одним из центров такой деятельности в середине 90-х годов были две средних еврейских школы Кишинева. В одной из которых был музей с экспозицией, посвященной кишиневскому гетто.

В образовательных программах и учебниках среднеазиатских и закавказских постсоветских государств также отсутствует тема Холокоста. И здесь лишь в ряде еврейских школ (Алматы, Бишкек) преподается тема Холокоста.
 
            3. Россия и Холокост 
 
Неонацизм, политический и этнонациональный экстремизм становятся все более осязаемыми реалиями  в России. Замалчивание в течение десятилетий темы Холокоста  оказало  на представителей власти,  российское общество, его образовательные структуры, историческую науку и даже на многих интеллектуалов гораздо большее воздействие, чем в любом другом постсоветском государстве на территории Европы.

С другой стороны, именно в России в конце 1991 г. была создана первая на постсоветском пространстве специализированная общественная организация -  Научно-просветительный центр «Холокост». Она была зарегистрирована Министерством юстиции России в июне 1992 г. Центр объединил около 200 профессиональных ученых, журналистов, общественных деятелей, педагогов и студентов  разных национальностей. Были созданы отделения  и региональные представительства в 10 городах России, а также в Беларуси, Украине, Израиле . С 1994 г. организация стала членом Международной ассоциации центров «Холокост». Таким образом, впервые в Восточной Европе была создана модель независимой общественной организации, которая попыталась доказать властным структурам, руководителям органов образования, лидерам еврейских организаций важность сохранения памяти о Холокосте как составной части истории трагедии и героизма советского народа в годы Второй мировой войны.

В состав руководства Центра и его Общественный совет согласились войти многие известные ученые и общественные деятели.  Первым президентом центра «Холокост» был выдающийся отечественный историк и философ д-р Михаил Гефтер (1918 –1995). В настоящее время центр возглавляют писатель и журналист, депутат 1 государственной Думы РФ Алла Гербер и  историк - архивист Илья Альтман.

Поставив цель - увековечение памяти жертв Холокоста на оккупированной территории СССР - Центр обратился к президенту России Б. Ельцину и в Министерство культуры с идеей создания государственного музея по истории Холокоста. Первые переговоры с советником президента России по национальным вопросам Галиной Старовойтовой были проведены в Белом Доме еще в конце сентября 1991 г. Одновременно был начат сбор документов и экспонатов и  подготовка четырех передвижных документальных экспозиций. Для их хранения и проведения образовательных и просветительных программ Правительство России выделило Центру отдельное помещение. Здесь находятся специализированная библиотека, видеотека; архив, где хранятся личные фонды и коллекции бывших узников гетто, участников Великой Отечественной войны и Сопротивления; лекционный и выставочный зал с постоянной документальной экспозицией. Вместе с тем, власти не могли решить вопрос с созданием музея на базе какого-либо действующего государственного музея или выделить средства на его создания. Не удалось в тот период доказать важность темы Холокоста и для увековечения памяти жертв и для борьбы с антисемитизмом лидерам российских и действовавших в стране зарубежных еврейских организаций.  Поддержка первых проектов центров носила, с их стороны, как правило, символический характер.

Чтобы еще больше привлечь внимание властей и общественности к созданию специализированного музея, с 1997 г.  на базе Центра был создан Межрегиональный Фонд по созданию Музея «Холокост». Его президентом бессменно является Алла Гербер. Фондом собраны предметы и документы граждан России, США, Израиля, Германии, которые включены  в 10 личных фондов и 7 документальных коллекций (в том числе - «История евреев в России/СССР», «Евреи - участники Великой Отечественной войны»,  «История Холокоста и Сопротивления».

Это позволило в 1998 г. в кратчайшие сроки подготовить первую в СНГ  экспозицию по истории Холокоста в Москве в Мемориальной синагоге на Поклонной Горе, открытую Президентом России. Любопытно, что инициированное руководством Российского Еврейского Конгресса строительство Мемориальной синагоги не предусматривало создание там какой-либо экспозиции. На пресс-конференции, посвященной закладке камня будущего сооружения, на вопрос: «А будет ли там музей?», президент РЕК ответил замечательной фразой: «На Холокост у меня денег нет». За полгода до открытия музея этот вопрос вновь был инициирован уже мэром Москвы и решен совместными усилиями центра «Исторический музей» и Фонда «Холокост». К сожалению, уже в начале 2000 г. РЕК отказался вести в Музее совместную просветительную и образовательную деятельность с Фондом «Холокост».

В 2001 г. Фонд «Холокост» предложил создать в Москве государственный Музей «Геноцид - Холокост - Толерантность» и разработал его концепцию. Предварительное согласие поддержать создание такого музея выразил ряд крупных российских бизнесменов. В декабре 2002 г. Правительство России поручило Министерству культуры и других заинтересованным ведомствам рассмотреть концепцию будущего музейно - образовательного комплекса. И вновь под различными предлогами Министерство культуры не смогло организовать его осуществление. После избрания мэром С.- Петербурга вице-премьера Валентины Матвиенко и начала преследования компании «Юкос» идея осталась нереализованной.

Однако в ноябре 2003 г. Владимир Путин заявил на встрече с премьер-министром Израиля Ариэлем Шароном, что к 2006 г. в Музее Великой Отечественной войны на Поклонной Горе в Москве откроется экспозиция по Холокосту. В настоящее время руководство музея выдвинуло идею о включении темы Холокоста в свою обновляемую постоянную экспозицию. Она будет готовиться совместно с Фондом «Холокост».

Исследование темы Холокоста в России имеет свои традиции и особенности. В 1993 г. в Москве  вышло уникальное издание «Неизвестная Черная книга». Оно подготовлено «Яд Вашем» и Государственным архивом Российской Федерации. В издание включены не вошедшие в основной текст «Черной книги» свидетельства и документы, собранные ЕАК. В основном, они освещают роль коллаборационистов в уничтожении евреев и неоказание помощи скрывавшимся. С 1996 г. Центр «Холокост» приступил к изданию книжной серии «Российская библиотека Холокоста». В серии  издано свыше 30 книг. Она открылась монографией М.Я. Гефтера «Эхо Холокоста и русский еврейский вопрос». Среди изданий -     учебные пособия «История Холокоста на территории СССР», «История Холокоста. 1933-1945 гг.», «Холокост - Сопротивление- Возрождение», монографии по истории евреев Львова, отрицанию Холокоста, воспоминания бывших узников гетто и участников Сопротивления, материалы международных конференций (на русском и английском языках). Мемуары генерала В.Я. Петренко, освобождавшего лагерь смерти Освенцим,  переизданы во Франции. Учебное пособие для школьников  вышло в Австрии на немецком языке.

С 1994 г.  Центр выпускает непериодический научно-информационный бюллетень «Холокост». Всего вышло 26 номеров. В последние 2 года он издается ежеквартально.

          Именно в России подготовлена первая в мире обобщающая монография о Холокосте на территории СССР (И.А. Альтман. Жертвы ненависти. Холокост в СССР. 1941-1945 гг. - М.: Совершенно секретно, 2002. - 545 с.). В С.-Петербурге, Смоленске, Таганроге, Орле выпущено несколько краеведческих исследований по теме Холокоста. В Ярославле, Самаре и Москве изданы несколько книг воспоминаний узников. Фонд «Ковчег» опубликовал два издания монографии о Холокосте в Германии в 1933-1939 гг. Несколько содержательных книг о Рауле Валленберге и реакции советского правительства на Холокост опубликовал Александр Безыменский.

В 1994  - 2002 гг. в Москве прошли 4 международные научные конференции «Уроки Холокоста и современная Россия». Их организовал Центр «Холокост» (при поддержке Совета Европы, Министерства образования РФ, «Яд Вашем», Центра им. С. Михоэлса). Материалы основных докладов на этих конференциях опубликованы на русском и английском языках.

Однако, эти конференции и исследования лишь незначительно повлияли на монографические исследования о Великой Отечественной войне. Правда, в  специальных работах ряда авторов (М. Семиряга, Б. Соколов, Б. Ковалев) тема коллаборационизма и  оккупационного режима содержатся сведения и даже разделы о Холокосте. Вместе с тем, в  многотомном обобщающем исследовании о Великой Отечественной войне (1998) Холокост не выделен в отдельную проблему, а число его жертв - евреев СССР существенно занижено.

Изменить ситуацию призван новый проект фонда «Холокост». Создан авторский коллектив и начата подготовка фундаментальной «Энциклопедии Холокоста на территории СССР». К работе подключены ведущие исследователи 2-й Мировой войны не только из России, но и всех постсоветских государств.

Важнейшим элементом сохранения памяти о Холокосте является внедрение темы в образовательные программы школ и вузов. Фондом «Холокост» организованы Международные курсы для  преподавателей школ и вузов. Они имеют очное (совместно с Московским институтом  «Открытое образование») и заочное отделения. Дипломы школы получили более 600 преподавателей России, Украины и Беларуси. Около 350 человек участвовали в летних сессиях Школы в Бресте, Киеве, Смоленске, С.- Петербурге. Лучшие выпускники Курсов ежегодно проходят стажировку в «Яд Вашем» в Иерусалиме и в других музеях мира.

Совместно с Посольством Швеции и Институтом «Открытое общество» Фонд провел 12 семинаров для более 1000  преподавателей 62 регионов России (в Москве, Санкт-Петербурге, Ростове, Нижнем Новгороде, Владивостоке, Архангельске, Калининграде, Смоленске, Перми, Вологде).

Подготовлены и изданы учебные пособия для школьников «История Холокоста на территории СССР»; тираж - 26 000 экземпляров (получил рекомендательный гриф Министерства образования РФ). В 2003 г. издано пособие для преподавателей и студентов «История Холокоста и еврейского сопротивления на оккупированной территории СССР» (в рамках Федеральной целевой программы «Формирование установок толерантного сознания»), разработаны методические программы и тексты уроков.

Подготовлены разделы «Холокост в СССР» для шведской книги по истории Холокоста и учебного пособия Открытого университета Израиля.

На подготовку преподавателей и внимание официальный образовательных структур негативно сказывается тот факт, что Россия не является членом «Таск Форс» и, в отличие от своих соседей, не проявляет должного интереса к деятельности этой организации.

Еще один серьезный образовательный проект по теме также впервые начался именно в России. Под эгидой Фонда «Холокост»  прошли два Всероссийских и  три  Международных конкурса работ преподавателей, школьников и студентов по теме Холокоста. В них участвовали представители свыше 50 регионов России и 7 зарубежных государств.

Важнейшим мотивом сохранения памяти о войне стали инициированные Фондом «Холокост» конференции учащихся. Ежегодно с 2001 г. Фонд «Холокост» проводит в Бресте международные конференции школьников. 22 июня, ровно в 4 часа утра, их участники собираются  в легендарной Брестской крепости. Ребята встречаются с бывшими узниками гетто, Праведниками народов мира, принимают участие в обустройстве мест захоронений. Доклады участников конференций и победителей конкурсов публикуются в изданиях Фонда и в педагогической печати. 

Ежегодно с 1992 г. Центр «Холокост»  проводит в Москве вечера Памяти жертв Холокоста и героев Сопротивления, в которых участвуют руководители страны и Москвы. Это мероприятие кардинально отличается от аналогичных мероприятий в большинстве постсоветских государств. Это вечер-реквием не только еврейской, но и российской общественности. Они проходят в престижных залах Москвы. Не менее трети присутствующих - это учащиеся и студенты нееврейских образовательных учреждений. такие вечера вызывают большой резонанс в обществе и в СМИ. Свои обращения участникам вечера присылали президент России Б.Н. Ельцин (в 1994 и 1999 гг.) и Патриарх Всея Руси Алексий II2004 г.).

Одним из центральных эпизодов таких вечеров является церемония награждения граждан России, спасавших евреев от нацистов. Содействие в присвоении им звания «Праведник народов мира», сохранение документальных свидетельств, публикации статей о подвиге Праведников является одним из важнейших направлений нашей  деятельности. При Фонде «Холокост» работает «Клуб Праведников Народов Мира», объединяющих жителей Москвы и Подмосковья, получивших это звание.  Клуб ведет большую воспитательную работу среди молодежи. Готовится учебное пособие о Праведниках для школьников.

Центр «Холокост» инициировал проведение вечеров и мемориальных церемоний, посвященных годовщинам освобождения Советской Армией лагеря смерти Освенцим; расстрела руководителей Еврейского Антифашистского Комитета, «дела врачей».  В 2002 г.   в Смоленске прошли церемония и вечер в связи с 60-летием расстрела узников крупнейшего в России  гетто.

Вместе с тем, неоднократные попытки обращений к руководству России с предложением, чтобы Россия присоединилась к более чем 10 государствам мира, которые установили 27 января национальные Дни Холокоста, остаются без ответа. Это тем более парадоксально, что именно Красная Армия освободила 27 января 1945 г. лагерь смерти Освенцим.

Россия явно отстает от своих соседей по числу мест, где установлены памятники жертвам Холокоста. К началу 90-х годов по теме работали энтузиасты в разных городах страны. В С.- Петербурге с конца 80-х годов действовала группа по изучению Катастрофы. Она проводила выездные экспедиции в ряд областей северо-запада и центра России; записывала устные свидетельства очевидцев; подготовила документальный фильм «Бабьи Яры Смоленщины; установила в в 1991 г. Пушкине памятник жертвам Холокоста (работы В. Сидура); организовала ежегодное проведение митингов в день расстрела евреев этого пригорода Ленинграда. В настоящий момент группа существует номинально и действует автономно. Ее организаторы и активисты либо уехали в Израиль (Д. Романовский), либо возглавили различные еврейские организации (А. Френкель, Л. Колтун). На конференциях по теме Холокоста группу представляет один из руководителей еврейской общины С.-Петербурга Александр Френкель. Интерес к теме отражается на страницах редактируемого им журнала «Народ книги в мире книг», где публикуется информация о книгах по Катастрофе, выходящих в России.

По инициативе отдельных энтузиастов (как правило, родственников погибших и лидеров местной еврейской общины) были сооружены памятники и памятные знаки в Невеле (в начале 90-х годов); Таганроге (1996 и 2001 гг.), Пскове (2003), Ставрополе (2004), Калининграде (2002), Элисте (2000). В  ряде населенных пунктов Смоленской области усилиями руководителя регионального центра «Холокост», профессора Смоленского педагогического университета Михаила Стеклова и при поддержке еврейской общины Смоленска и местной администрации за последние 10 лет установлены около 10 памятных досок, знаков и памятников, открыты экспозиции в краеведческих музеях. В городе Велиж Смоленской области учитель истории местной школы А. Бордюгов собрал имена большинства погибших земляков-евреев. В поселке Дубровка Брянской области учитель местной школы Татьяна Жукова инициировала установление памятника погибшим евреям.

В 2002 г. на месте казни евреев в Любавичах  Смоленской области члены Молодёжного Центра при Фонде «Холокост» вместе с немецкими и австрийскими студентами установили памятный знак. Ребята выезжали также в Ростовскую и Смоленскую область для записи устных свидетельств и сбор материалов личных архивов. Ими приведены в порядок места захоронений в ряде городов.

В России создано или создается лишь несколько документальных и художественных фильмов по теме Холокоста. В большинстве из них принимал участие центр «Холокост». Документальный фильм «Брестское гетто»  был показан в 1995г. по Первому российскому каналу; удостоен Гран-при фестиваля в Черногории; неоднократно демонстрировался в России и Беларуси. Документальный фильм известного кинорежиссера Александра Зельдовича  "Процесс" (2003) так же был показан по одному из российских телеканалов и принял участие в ряде фестивалей.

В 2002 г. по российскому ТВ был показан фильм Павла Чухрая «Дети из бездны». Он был создан на основе видеосвидетельств Фонда Спилберга. Документальный фильм о Холокосте в серии «Прости - прощай ХХ век» подготовил Савва Кулиш (фильм покойного режиссера пока так и не вышел в прокат). Ряд фильмов тесно связанных с тематикой Холокоста подготовил кинодокументалист Владимир Двинский. Трагедии в польском городе Кельцы сразу после окончания войны посвящена лента Дмитрия Астрахана. Сейчас завершаются съемки 12-серийного художественного фильма по роману «Тяжелый песок», в котором участвует киностудия «Мосфильм».

Очевидно, что в будущем именно через такие произведения о Холокосте узнает подрастающее поколение. Отметим, что в 2004 г. ряд телевизионных каналов (в том числе -государственных) резко увеличил показ зарубежных фильмов о Холокосте («Пианист», Побег из Собибора», «Братья Бельские» и другие).

Зарубежные партнеры проявляют большой интерес к  совместной работе по теме Холокоста с российскими научно-просветительскими организациями. Фонд «Холокост» тесно сотрудничает с Музеем «Яд Вашем» (Израиль) и шведским проектом «Живая история» по образовательным проектам. Отдельные программы в России осуществлял Фонд Анны Франк (Нидерланды), подготовивший в первой половине 90-х годов 2 передвижные документальные выставки по истории Холокоста и антисемитизма в Европе. Отдельные мероприятия проходили совместно с Фондом Спилберга (США), Советом Европы, Европейским бюро центра Визенталя. 

Представители России (во главе с вице-премьером Валентиной Матвиенко ) приняли участие в  Стокгольмском форуме по Холокосту (2000). Показательно, что в «левой» и ультра-националистической прессе это вызвало резко негативные отклики. Так, газета «Советская Россия» выступила с ироничной публикацией «Шиндлер в юбке» (имея в виду В.И. Матвиенко).

Сотрудники Центра «Холокост»  являются членами Фонда «Шоа» (Франция), оргкомитета ежегодной конференции «Холокост и Церкви» (США), редакции журнала «Холокост/Геноцид» (США), комиссии Шоа Мемориального фонда еврейского культуры (США), комитета по образованию Клеймс конференс (США). Но такое сотрудничество могло бы быть гораздо эффективнее, если бы подкреплялось соответствующими соглашениями в области науки и культуры на государственном уровне.

В заключение - об основных перспективах сохранения исторической памяти о Холокосте в России. Во-первых, широкое изучение темы Холокоста в школах и университетах возможно только при условии его включения в государственные стандарты и программы  (как, например, в Украине и Литве) и продуманной государственной подготовки преподавателей. Сейчас подготовлен окончательный проект Стандарта по истории для средней школы. Благодаря нашим многолетним усилиям там есть термин «Холокост». Не менее важно включение темы в программы по литературе, а также в программы для университетов.

Во-вторых, создание государственного музея-образовательного центра по истории музейный проект Холокоста.

Его задача -  раскрыть истоки и последствия пропаганды и реализации на практике в ХХ веке идей расовой исключительности и ненависти, приведших к трагедиям многих народов и десяткам миллионов жертв. Будущий образовательный центр призван показать также пути морального и нравственного противодействия любым проявлениям этногеноцида. Он должен служить пропаганде идей толерантности и поиску взаимопонимания в современной России.

В России – в отличие от многих государств мира - до сих пор нет музейно-образовательного центра, посвященного осмыслению  трагедии Холокоста — не только как еврейской, но и общечеловеческой. Его создание, при поддержке и под патронажем российских государственных структур, будет способствовать иммиджу России как цивилизованного демократического государства.  Он должен показать истоки и трагедию Холокоста в широком историческом контексте, имеющем ценностное значение для многих народов нашей страны. Сотрудничество с Фондом Стивена Спилберга “Шоа” и музеем «Толеранс» в Лос-Анджелесе  поможет сделать будущий музей  музеем самых современных технологий. Будущий музей  необходим России и Москве и как постоянное место встреч представителей разных государств, прежде всего – молодежи и педагогов, изучающих историю Холокоста и вопросы толерантности.

В-третьих, необходима государственная программа увековечение всех мест массового уничтожения евреев на территории России.

В-четвертых, международное сотрудничество студентов и школьников - организация поездок по местам Холокоста на территории России, посещение зарубежных мемориалов, проведение международных конференций и конкурсов. Именно такие мероприятия позволят на уровне гражданского общества противодействовать забвению памяти об одной из самых страшных трагедий ХХ века.
 
 
Версия для печати